wannabejulia (wannabejulia) wrote,
wannabejulia
wannabejulia

Back in USSR. Начало

Сейчас, когда возвращение в систему советских ценностей вдруг стало не только возможным, но и желанным, когда патриотически настроенные граждане с подозрением и неприязнью вглядываются в лица западных политиков, когда призраки коммунизма, словно в фэнтэзи-романе "Золотой компас", маячат за плечом каждого из депутатов Государственной Думы, которые бьют себя кулачками в грудь и приговаривают: "Мы сами всё сможем! Зачем нам этот ваш остальной так называемый цивилизованный мир?", я всё чаще обращаюсь взглядом к своему советскому детству. Обращаюсь и не вижу там ничего, к чему я хотела бы вернуться или чего пожелала бы собственным детям.

В моём детстве не было ужасов гонений, нищеты или иных бедствий: мой папа работал главным инженером, мама — лаборантом, жили мы вполне сносно, если не сказать — неплохо, и поводов питать ненависть к советскому строю у меня нет. Тем не менее, мои взгляды не изменились: я по-прежнему не хочу возвращения обратно, к тому образу жизни, к тому мышлению и к тому восприятию. Наоборот, время от времени я с горечью отмечаю в себе ту или иную черту, которая даёт о себе знать советским прошлым, и понимаю, что мне уже никогда не стать тем, кем бы я хотела, а именно — несоветским человеком.

backintheussr   75749-1

Помню свой разговор пятнадцатилетней давности с немцем из Гамбурга об изменении климата. Тогда выдалось очень холодное лето, и я в шутку сказала, что скоро будет минус пять в июне, и у нас в Питере перестанут отключать на лето отопление. Немец удивился: "А сейчас что, отключают?" До того момента я не задумывалась, насколько странна и порочна система централизованного отопления. Человеку в нашем государстве не дозволено даже решить, включить ли батареи особенно прохладной летней ночью, чтобы было уютно спать, или нет. Мы по-прежнему терпеливо мёрзнем в октябре, дожидаясь, когда среднесуточная температура будет минусовой. Бедному немцу из Гамбурга этого не понять.

То же — с унизительным институтом прописки, внутренними и загранпаспортами, записью в детские сады и школы, поликлиниками, обязательным страхованием, привычкой понижать голос, если говоришь о правительстве, инстинктивной дрожью при виде человека в форме, непоколебимым фатализмом и желанием проскользнуть вперёд очереди. Не успев отделаться от советского наследия, так и не превратившись в людей, способных беспрепятственно передвигаться по миру, мы решили поступить по-своему — показать всему «этому вашему остальному якобы цивилизованному» миру язык и громко заявить: "А не очень-то и хотелось!"

Наверное, поэтому я решила вспомнить всё. И воспоминания услужливо возвращаются. Когда-то благополучно забытые, вычеркнутые за ненадобностью, исключённые из памяти как лишняя, загромождающая мозг информация, они ярко вспыхивают почти наркотическими "флэшбэками", заставляя вздрагивать от неожиданности. В услышанных словосочетаниях, во фрагментах изображений, в спорах людей, бесконечно оскорбляющих друг друга, в топорной риторике и клеймении враждебных нам сил, мыслей, направлений.

Советский человек живёт в каждом из нас, и от него не сделать прививку, как от оспы. Мутировавшие за полтора десятка лет, уродливые, но еще дееспособные, вирусы острой советской инфекции начинают активно размножаться. Появляется лёгкое томление по утраченному раю, слышатся ностальгические вздохи о былом могуществе, и даже самые неформальные из знакомых неожиданно с тоской говорят о возвращении неких былинных времён, когда везде было хорошо.

Окружающие люди меняются до неузнаваемости: вчерашняя фотомодель, обожавшая корсеты в стиле steampunk и с радостью обнажавшая грудь, сейчас носит глухие платья в пол со славянской вязью на подоле и цитирует стихи о Родине (с заглавной буквы, безусловно!); маникюрша в перерывах между ше-лаком и наращиванием ногтей вдруг принимается истово молиться: "Спаси нас, Господи, Боже Праведный, всех вместе и отврати врагов наших вспять. Аминь!"; гитарист рок-группы с пеной у рта брызжет ненавистью к «либерастам» и не может сдержать слёз умиления при присоединении Крыма к России; декан институтской кафедры отказывается войти в торговый центр, потому что считает его рассадником развращающей западной культуры. Идейная аскеза, приобретённое целомудрие, воинствующая религиозность и патриотический экстаз. Женщины с возмущением пишут на своих страничках во Вконтакте о геноциде животных в копенгагенском зоопарке, мужчины с насмешкой — о том, что Обама держит кружку с пивом как девка, отставив мизинец. Синдром превосходства — ещё один тревожный симптом, который свидетельствует о затяжном и опасном течении заболевания.

«А что, — говорят особо активные и простодушные, — зачем нам все эти ваши доллары? Будем жить, как при СССР. Никто ведь тогда не жаловался. Это всё демократы пришли и развалили». Только возвращения обратно не будет — это просто невозможно. Нам грозит иная, более уродливая реальность.

Я не провидец и не политический обозреватель. Я не знаю, что будет с нами, но мне всё тревожнее от происходящего. Зрение у меня не очень, но вижу я хорошо. Окончательно испортилось оно, кстати, в пятом классе, и мне прописали очки. Это были два стекла толщиной по сантиметру, вмонтированные в пластиковую полупрозрачную оправу цвета дохлого дождевого червя, который пробыл в воде сутки. Такой бледно-фиолетовый с прожилками. Смотрелась я в этих очках соответствующе, надевать их было стыдно даже на уроке. Мальчишки смеялись в открытую, девчонки ехидно хихикали. А что делать? Других вариантов не было.

botan_21355699_orig_   1

Нынешние хипстерские оправы позволяют девчонкам с гордостью позировать перед зеркалом в ванной для очередного "селфи". Когда я это вижу, то понимаю, что не хочу возвращаться в то время, время блёклых оправ и блёклых личностей. Любое ограничение, любой отказ от разнообразия, любой запрет влекут за собой потерю цвета. Мой младший ходит в детский сад для детей с нарушением зрения. Так вот, до сих пор есть родители, которые умудряются покупать своим детям очки в оправе цвета дохлого дождевого червя, когда есть жёлтенькие, зелёненькие, красненькие, с машинками, кошечками, лягушками и прочей весёлой ерундой. Понятное дело, зачем таким разнообразие?

Наш детский садик, полностью находящийся на государственном финансировании, — будто островок советского счастья, сохранившегося с тех благословенных времён. Блёклые стены, запах холодных макарон, унылые лица воспитательниц и... тишина! Дети не должны громко говорить или смеяться, весь тихий час они обязаны лежать на одном боку с закрытыми глазами, а на прогулке — гулять "на асфальте": не знаю, почему. Наверное, чтобы не портить образцово-показательную детскую площадку, которую привезли и установили в прошлом году.

Сегодня прошлась до винного магазинчика у нас на Потёмкинской улице. Вечер, пятница, туда-сюда. А там ни «Ламбруско», ни «Просеко», ни «Кавы», ничего нет. То ли поставки задерживают, то ли теперь всё время так будет: мы ж сами, никто нам не нужен и не указ, закроемся ото всех и будем свою собственную продукцию потреблять. Я не знаю, как вы, но я ради присоединения Крыма не готова пить «Советское шампанское», потому что последнее уж очень отвратно на вкус, да и голова после него с утра раскалывается не по-детски. Пускай «Советское шампанское» Матвиенко с Мизулиной пьют, поддерживают здоровьем отечественного производителя.

Воспоминаний о том периоде, конечно, огромное количество, но пускай будут и мои: воспоминания девочки, отличницы, инертной активистки с хорошей памятью и нулевыми организационными способностями, из хорошей семьи. В общем, жили мы в городе Новокузнецке Кемеровской области, потом в городе Череповце Вологодской области, и дело было так…

Продолжение следует. Читайте в следующий раз про ярмарку солидарности и портрет Есенина. Или про пионеров и отщепенца Аникина. Не знаю пока. Как пойдёт.
 
Tags: меамуры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments